Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

он был совершенно прав. До сих пор главных противников разделяла только разница характеров, хотя обе стороны вскоре постараются логически объяснить ее глубокими идейными и концептуальными противоречиями. Но разница характеров тоже кое-что значила. Своим «неуважением» к «старикам» Ленин показал, что готов подчинить любые чувства, даже самые благородные, и все прочие соображения высоким требованиям политики и организации. Если ради результата будет нужно пожертвовать основателями партии, он пойдет на жертвы. Подпольное движение, штурмующее бастионы царизма, подвергается суровым гонениям и не может позволить себе раздавать почетные синекуры даже тем, кто стоял у истоков этого движения. Конечно, его позиция отличалась фанатизмом и в некотором смысле жестокостью. Человек, который действует подобным образом, не колеблясь пожертвует любыми другими людьми или соображениями ради важнейших, как он считает, интересов революции. Но революционной партии необходима большая доля фанатизма. Она вынуждена придерживаться девиза, провозглашенного Плехановым, о том, что успех революции — высший закон. С другой стороны, оппоненты Ленина ставили личные чувства на одну доску с этим законом, который объявляли главнейшим. Они и дальше будут придавать то же значение разным чувствам и мотивам, когда те столкнутся с их общепризнанными революционными чаяниями. Не революционерами они покажут себя, а миротворцами.

Притом неудивительно, что многие, если не большинство, действующие лица не распознали скрытых в этой разнице симптомов, столь очевидных задним числом. Троцкий не разглядел за личной беспощадностью Ленина революционного склада ума. По всей вероятности, в его позиции сыграли роль и какие-то другие соображения. Рядом с Лениным он видел высокомерного, агрессивного Плеханова, который пренебрежительно осаживал молодого коллегу при всяком удобном случае и без видимой причины. С противоположной стороны находились те сердечные и скромные люди, столько сделавшие для него. Троцкий сделал очевидный выбор; но выбор, в котором он однажды горько раскается.

Почти сразу же после съезда, «еще не остыв от пыла сражения», он составил «Отчет сибирской делегации», «человеческий документ для будущего историка», по его же словам В нем Троцкий весьма драматично выразил разочарование в Ленине и возникшую враждебность по отношению к нему, а также собственную противоречивую позицию.

«Съезд... думал, что он творит, — он только разрушал...» Кто мог бы предположить, что этот «искровский» съезд беспощадно раздавит редакционную коллегию «Искры», только что им признанной центральным органом партии? Какой политический звездочет предсказал бы, что товарищи Мартов и Ленин выступят на съезде как враждебные вожди враждебных сторон? Все это прогремело, по-видимому, как гром с ясного неба... «Этот человек [Ленин] со свойственными ему энергией и талантом сыграл роль партийного дезорганизатора... За Лениным... стояло новое компактное большинство «твердых» искровцев, противопоставлявших себя искровцам «мягким». Мы, делегаты Сибирского союза, были в числе «мягких». И... мы не думали, что испортили свои революционные формуляры... Утверждение старой редакции «Искры» подразумевалось само собою... На другой день, товарищи, мы хоронили «Искру»... Отныне «Искры» нет...»

Вторя Мартову, он писал, что Ленин, побуждаемый жаждой власти, навязывает партии «осадное положение» и свою «железную руку». «Мы потерпели поражение, ибо в книгах судеб была предопределена победа не централизму, эгоцентризму... И товарищ Ленин превратил скромный Совет во всемогущий Комитет Общего Спасения, дабы взять в нем на себя роль «неподкупного» Робеспьера». И подобно новоявленному Робеспьеру, Ленин готовит место для «термидористов социалистического оппортунизма». Впервые Троцкий провел это далеко идущее сравнение, к которому будет возвращаться снова и снова на протяжении всей жизни в самых разных обстоятельствах и ситуациях. Но в тот момент он хотел сказать следующее: террор Робеспьера вызвал термидорианскую реакцию — отступление не просто от якобинства, но от французской революции в целом. Подобным же образом Ленин доводит принцип централизма до абсурда и тем не только бросает тень на самого себя, но и провоцирует ответный отход от принципа централизма, отход, который будет на руку оппортунистам и федералистам, затесавшимся в социалистическое движение. В послесловии Троцкий насмешливо добавляет, что он и не думал сравнивать Ленина с Робеспьером: большевистский вождь не более чем карикатура на Робеспьера и «отличается от своего великого образца приблизительно тем же, чем вообще вульгарный фарс отличается от исторической трагедии». Троцкий ополчился на Ленина и перестал стесняться выражений. Он нападал со всей силой чувств и бил своей гневной речью со всего размаху.

Меньшевики привели в исполнение угрозу бойкотировать «Искру» и ЦК. В числе прочих Троцкий перестал писать в газету. В сентябре 1903 года меньшевики собрались в Женеве, чтобы определиться с дальнейшими действиями: насколько следует затягивать бойкот? Стоит ли рисковать своим положением в партии и стоит ли основывать отдельную партию в случае исключения? Или меньшевикам следует действовать так, чтобы остаться в партии, и постараться сместить Ленина на следующем съезде? Мнения разделились. Несмотря на всю ярость публичных нападок на Ленина, Троцкий встал на сторону умеренных. Цель бойкота, по его мнению, состояла в том, чтобы оказать давление на Ленина и Плеханова, вернуть «старикам» «Искры» их высокое положение и восстановить партийное единство. Конференция приняла резолюцию, написанную совместно Троцким и Мартовым. В той ее части, которую составил Троцкий, утверждалось: «Мы считаем для себя нравственно и политически обязательным вести организационными силами... борьбу с применением всех мер, которые, не ставя нас вне партии и не компрометируя ни самой партии, ни идеи ее центральных учреждений, могут... привести нас к такому изменению состава высших учреждений партии, которое обеспечивало бы ей возможность свободно работать над идейным и организационным воспитанием партии»⁵⁰. Но, хотя меньшевики остановились в нескольких шагах от окончательного разрыва, они сформировали теневой центральный комитет, чтобы вести кампанию против «Искры» и ленинского комитета, и в случае окончательного разрыва он, безусловно, стал бы во главе новой партии. В этот меньшевистский комитет, или бюро, вошли Аксельрод, Мартов, Троцкий, Дан и Потресов. За исключением Троцкого, все они до конца останутся вождями меньшевизма.

Кстати сказать, меньшевикам совсем не пришлось брать на себя одиозную миссию партийных раскольников. Бойкот, объявленный ими под бурю протестов, быстро дал результаты. Плеханов, который на первых порах неколебимо стоял за Ленина, теперь старался умиротворить оппозицию и загладить обиды. Он попробовал убедить Ленина в том, что они должны восстановить прежнюю редколлегию. Ленин не уступал ни на йоту: он не может, заявил он, под давлением неорганизованных эмигрантских группировок отменить решение, принятое съездом. С точки зрения регламента, без которого обычно не обходится ни одна партия, довод Ленина был неопровержим. Но Плеханов мог позволить себе им пренебречь. Он был председателем партийного Совета и оставался самым влиятельным членом редколлегии «Искры»: после ухода Мартова она состояла только из самого Плеханова да Ленина.