Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски

Отец.

Воспоминание пришло непрошенным, но Томас не стал его гнать. Тишина в пустоши — единственное место, где можно позволить себе вспомнить о доме.

Замок Жус. Башня с книгами, куда они забирались с Тири. Запах пергамента и пыли. Тири читала вслух, смешно водя пальцем по строчкам, а он слушал и представлял, как описанные миры выглядят на самом деле. Запрещенные книги — об астрогаторах, о Терре, о звездах за Шамашем. Тири верила, что звезды — это раскаленные шары, висящие в пустоте, такой огромной, что ее нельзя окинуть взглядом. Томас не верил ни во что, но слушать ее голос было приятно.

Камин в большом зале. Лукас, вечно маленький Лукас, скачет на деревянном коне и орет: «Я рыцарь! Я Грим Кривой!» Мать морщится, няньки ловят его по углам. Лукас все еще верит, что мир — это игра.

Хриплый голос отца за закрытой дверью — ровный и усталый. Он объясняет что-то Одрику: цифры, маршруты, запасы зерна. Всегда цифры. Бриан Лангобар управлял миром через колонки чисел, и Томас унаследовал эту привычку. Считать. Взвешивать. Никому не доверять.

Все это было в прошлом месяце. Три десятка дней назад. Всего тридцать дней. Тринадцатая часть года. А кажется — за решеткой, через которую видно, но не пройти.

Он — сын лорда. Наследник земель, имени, герба с древним кораблем и тремя звездами. А сейчас — оборванец без гроша, с грязью под ногтями и двумя зарядами в кайлаше. Даже имя нельзя назвать вслух: Томас Лангобар разыскивается и Орденом, и мельтерами Стиппера, и шпионами Пальчика.

Но кайлаш — его. И голова на плечах — тоже его. И умение считать людей никуда не делось.

Этот Инбар ему нужен. Не как друг — кто же дружит в пустошах? — а как инструмент. Он знает дороги. Знает, как обойти патруль. Знает, где украсть лошадь, не подохнув при этом. Без Инбара Томас не доберется никуда. Не доберется до Фрейра. Да, допустим, до Фрейра. С Инбаром — может быть.

Значит — не убивать. Быть полезным. Не показывать слабости. Держать кайлаш заряженным и руку на сумке.

Sibi Soli Fidelis. Девиз семьи, вырезанный над воротами Жуса. Написанный на всех их знаменах. Отец говорил: «Это про то, чтобы выжить, Томас. Доверяй другим — но сначала убедись, что можешь обойтись без них».

Вот он и убеждается.

Из темноты донесся звук — тихий, на грани слуха. Не ветер, а те голоса из руин. Они пришли за ним и все еще звучали — далекие, размытые расстоянием, но удивительно настойчивые.

Входи, дитя Терры…

Томас сжал сумку крепче. Нет. Не сейчас. Может быть, никогда. Руины, огоньки, голоса — это не для него. Это для Тири, которая верила в звезды. Для Хосса, который знал запретные языки. Для тех, кто ищет ответы.

Томас не искал ответов. Он искал выход. Выжить. Добраться до Фрейра. А дальше видно будет.

Инбар шевельнулся во сне. Пробормотал что-то: «дьявол, три к одному» или «три кайлы» — не разобрать. Даже во сне играет в кости.

Томас не убрал руку с сумки. Голоса утихли. Туман снова стоял вокруг них — плотный, равнодушный и поэтому честный.

Тумана оставалось часа на четыре. Потом нужно будет идти дальше. Решать. Врать. Считать.

А пока — просто сидеть в темноте и слушать, как чужой человек дышит в трех шагах от тебя. И думать: успею ли выстрелить, если он потянется к кинжалу?

Еще через час туман начал редеть. Сначала показалась земля дальше чем на десять шагов, потом проступили очертания холмов вдалеке. Шамаш все так же тускло светил сквозь дымку, но теперь хотя бы было видно, куда идешь.

Инбар почувствовал, как напряжение немного отпускает. Все-таки открытое пространство лучше, чем эта молочная каша, где каждый куст кажется притаившимся зверем.

— Откуда ты вообще? — спросил он, чтобы прервать молчание. — Из Хельги? Что там говорили наши… соседи по игре?

Томас покачал головой:

— Не, я из Жуса. Из замка Жус. Мой отец — лорд Лангобар. Слышал о таком?

Инбар слышал. Вся Эрра слышала про лорда Лангобара. Но интереснее было другое: пацан ответил без паузы, как привычно отвечает на вопрос о происхождении. У сына лорда такой реакции быть не должно. Сын лорда привык, что его имя — пропуск, и взвешивает, кому его назвать. А этот выпалил, будто рассказывает первому встречному. Значит, либо привык скрывать, либо играет в простака, пока не разберется.

— И что, папаша решил сделать из тебя святошу, отправив в Капитул?

— Типа того. У него старший, Эриком зовут, наследник. А я второй.

— Понятно.

— Да и сам понимаешь, Лангобары между Орденом и Конкордией. Сказали, если один из нас будет в Капитуле, это поможет семье. Политика одна, короче…

Инбар неопределенно хмыкнул. Да, одна политика. И все-таки. «В Капитуле» — пацан произнес именно так. Не «отправить в монастырь». Не «сдать в Орден». Именно «в Капитуле». А руки… Томас сейчас держал ремень, но сумка его была сдвинута вперед и клапан не застегнут. Чтобы проще было