После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Адвокат Алины кивнул.

— Моя доверительница это понимает. Мы проверили ее доступ. Она член совета директоров, акционер и адресат материалов заседания. Файлы открывались из раздела, предоставленного ей обществом. Признаков обхода ограничений с ее стороны я пока не вижу.

— Доступ сегодня сохранился? — спросила Тамара.

— В восемь сорок две вход был возможен, — ответила Алина. — Я ничего не открывала после субботы.

— Правильно. С этого момента работаем в присутствии нотариуса. Если доступ отзовут, не пытаетесь войти повторно и не просите сотрудника прислать вам архив.

Алина положила на стол папку. В ней находились распечатка ее трудового договора, выписка о десятипроцентном пакете акций, копия положения о совете и две доверенности.

Одна позволяла корпоративному юристу представлять ее на общих собраниях акционеров в пределах письменных указаний. Вторая касалась взаимодействия с регистратором и получения документов по ее лицевому счету. Обе были выданы год назад, когда Алина уезжала на длительную выставку, и продолжали действовать.

— Их отзываем сегодня, — сказал ее адвокат. — Отдельно уведомляем общество: решения совета она подтверждает лично, спорный бюллетень не подписывала.

— Сергей скажет, что вы разрушаете управление компанией, — заметила я.

Алина повернулась ко мне.

— Вчера он прислал новое сообщение. Если я не подтвержу пакет, он вынесет вопрос о моем отстранении с должности бренд-директора.

— Это должность по трудовому договору, — сказал ее адвокат. — Ее десять процентов и место в совете не исчезают вместе с пропуском. Но отстранение возможно, и к нему нужно быть готовой.

— Я готова.

Она произнесла это спокойно. Я пока не знала, насколько спокойствие выдержит закрытую дверь собственного кабинета, однако вчера Алина не отправила Сергею нужное подтверждение. Это было действием, которое можно проверить.

Тамара вернула ей доверенности.

— До нотариуса еще один вопрос. Вы разрешаете Надежде использовать сведения, которые касаются ее подписи, для собственной защиты, даже если ваши интересы позже разойдутся?

Адвокат Алины ответил раньше нее:

— Разрешение оформим письменно и ограничим перечнем материалов. Встречного разрешения на использование личной переписки моей доверительницы не будет.

— Его никто не просит.

Они согласовали короткий текст: Алина добровольно показывала определенные файлы как лицо, имевшее доступ к материалам совета, и разрешала передать их копии Тамаре, специалисту по исследованию документов и уполномоченным органам. Мои расчеты о компаниях оставались моими рабочими материалами. Каждая сторона оплачивала своего адвоката и собственную часть нотариальных действий.

Я поставила подпись под экземпляром соглашения о порядке обмена. После субботы это был первый документ, который позволял двигаться дальше без устных обещаний.

Нотариальная контора находилась в десяти минутах на машине. Мы приехали порознь: я с Тамарой, Алина со своим адвокатом и корпоративным ноутбуком. Запись была на одиннадцать, но осмотр начался ближе к полудню. Помощник нотариуса проверял перечень страниц, серийный номер устройства и документы Алины. Спешка в таких местах оплачивалась отдельно и все равно не отменяла ожидания.

За закрытым столом Алина сама ввела пароль. Нотариус зафиксировала адрес портала, дату, время, имя учетной записи и доступный раздел. Затем Алина открыла карточку заседания и три акта. Каждую страницу просмотрели последовательно. Названия, размеры и видимые версии попали в протокол.

При увеличении подписи повторяющийся светлый разрыв был заметен так же ясно, как в субботу. Я не комментировала. Нотариус фиксировала содержание экрана, а не подтверждала мою версию.

Потом открыли бюллетень Алины и историю его изменений. Вторая версия содержала подпись. В третьей появились окончательные условия продажи части оборудования, лицензии на обслуживание и аренды производственной площадки. Все три решения ссылались друг на друга, хотя были оформлены отдельными вопросами.

— Откройте сопроводительные письма, — попросила я.

Тамара положила ладонь на мой блокнот.

— Просить будет нотариус по согласованному перечню.

Я замолчала. Даже собственная подпись не давала мне права руководить чужим осмотром.

Адвокат Алины сверился с приложением к соглашению и подтвердил, что письма входят в перечень. Нотариус предложила Алине открыть папку входящих. Там было сообщение помощника Сергея с прямой ссылкой на материалы совета и приложенным реестром старых актов.

Реестр состоял из одной страницы. В нем утверждалось, что оригиналы трех документов были переданы мне курьером двадцать третьего августа два года назад. Получателем значилась «Н. А. Лаврова», а адресом — загородный дом Сергея.

Я перечитала строку дважды.

— В это время вы там жили? — спросила Тамара.

— Нет. Я съехала в апреле, сразу после того, как подала на развод. В августе жила в своей квартире.

— Регистрацию меняли?

— Я никогда не была зарегистрирована в доме Сергея. Адрес использовался для семейной корреспонденции, когда мы жили вместе.

— Курьерская отметка есть?

Алина перешла на следующую страницу. В графе получения стояли дата и фамилия без подписи курьера, номера отправления не было.

Тамара записала данные в свой блокнот.

— Это не подтверждение вручения. Зато теперь понятно, какую цепочку пытаются показать: документы якобы отправили по известному компании адресу еще до увольнения Надежды.

— Сергей знал, что я там не живу, — сказала я.

— Это ты сообщишь в объяснении. Нотариус фиксирует только страницу.