Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз

проанализированы по аналогии с этой октавой, ибо всякий завершённый процесс есть полная октава. Чтобы завершиться, любая линия действия должна пройти от «ДО» до «ДО» в некоторой октаве.31 Чтобы развиваться должным образом, эта линия требует особой заботы в трёх точках: это часто упускают из виду, поскольку Успенскому рассказали только о двух интервалах — между «МИ» и «ФА» и между «СИ» и «ДО», — но не об аномалии на ноте «СОЛЬ» — это было добавлено в «Вельзевуле». Если рассматривать их по порядку: особенность интервалов между «МИ» и «ФА» и между «СИ» и «ДО» состоит в том, что ноты отстоят друг от друга всего на один полутон, а не на целый тон.32 В этих двух интервалах линия развития особенно уязвима перед внешними силами и потому подвержена отклонению от первоначального импульса.33

Значение этого для упражнений Гурджиева станет очевидным позже, особенно в главе 17, ибо его «Подготовку» можно понимать как попытку начать день со взятия ноты «ДО» такого свойства и составления планов такого рода, чтобы линия внутренней деятельности могла продолжаться в течение дня, вместо того чтобы отклоняться или ослабевать.

Гурджиев учил этому в России. Но в окончательном издании «Вельзевула» он добавил нечто, чего недоставало даже в транскрипте 1931 года: что Творец «дисгармонизировал» пятую точку (СОЛЬ) просто путём изменения других интервалов, в результате чего: если завершающий процесс этого священного закона протекает в условиях, где . . . существует множество «вызванных извне вибраций», то всё его функционирование даёт лишь внешние результаты.

Но если этот же процесс протекает в абсолютной тишине, вообще без каких-либо внешних «вызванных извне вибраций», то все результаты действия его функционирования остаются внутри того сосредоточения, в котором он завершает свой процесс, а для внешнего мира эти результаты становятся очевидными лишь при прямом и непосредственном соприкосновении с ним.35

Я понимаю это в том смысле, что изменение процесса октавы в третьей и седьмой точках неизбежно создаёт напряжение в пятой точке, так что при наличии спокойствия течение сил внутри кого-либо или чего-либо в пятой, средней точке продолжалось внутри существа, на благо этого существа. Если же возникало беспокойство, следовала внешняя реакция. Применяя это к нам, я полагаю, Гурджиев имел в виду, что, когда, например, мы говорим, у нас больше возможностей сохранять некое намерение в покое. Удастся нам это или нет, будет зависеть от того, что произойдёт на третьем и седьмом интервалах (например, отвлечёмся ли мы). Но если возникает беспокойство (например, тревога), то к середине процесса мы будем лишь реагировать. Это имеет прямое отношение к преображённому созерцанию.

Закон трёх, или «Триамазикамно», означает, что каждое явление должно порождаться слиянием или смешением трёх сил, которые в точке встречи относительно друг друга должны проводить активную, пассивную и нейтрализующую силы. Этот закон наделяет каждое явление соответствующими качествами (активным, пассивным и нейтрализующим), которые не обязательно могут ощущаться. Обладая этими тремя динамическими качествами, каждое явление несёт в себе потенциал перехода в другое. Следовательно, это означает, что каждое явление заключает в себе принцип изменения.36

Действие закона семи было изменено так, чтобы в различных точках требовалось поступление чего-то извне для продолжения направления, в котором оно началось, и чтобы оно могло давать либо внешние, либо внутренние результаты.37 Поступление сил — это питание, и, давая внешние результаты, оно сформировало источники пищи из неорганизованного «Эфирокрилно». Слово-Бог, воздействуя на «первоисточную космическую субстанцию Эфирокрилно», способствовало «кристаллизации» «концентраций», называемых «Солнцами второго порядка».38 «Слово-Бог» — это эманация Солнца Абсолют,39 которую Гурджиев отождествлял со Святым Духом.40

Таким образом, вселенная стала огромной системой питания и поедания. Эта система, поддерживающая «существование Солнца Абсолют, называется „Трогоавтоэгократ“»,41 что означает «Я удерживаю себя питанием».42 Эта идея была намечена ещё в России, когда Гурджиев показал Успенскому и другим «Диаграмму всего живого», которая начинается с Абсолюта и включает в себя металлы, минералы, растения, беспозвоночных, позвоночных, человека, ангелов, архангелов, «вечное неизменное» и снова Абсолют.43 Она показывает каждый класс существ: чем он питается и что питается им.

Если попытаться кратко подытожить сказанное до сих пор более простыми словами, Гурджиев, по-видимому, говорит, что:

1. Бог создал известную нам вселенную, потому что до творения существовали только океан Эфирокрилно и «Пресвятое Солнце Абсолют», и они уменьшались.

2. Чтобы спасти Солнце Абсолют, он решил питать его пищей из Эфирокрилно, которое он преобразовал в систему инволюционирующих и эволюционирующих энергий. Высшие из этих энергий непосредственно поддерживают Пресвятое Солнце Абсолют.

3. Следовательно, космос представляет собой замысленное и взаимосвязанное творение. Взаимосвязь этой схемы наглядно воплощена в эннеаграмме — символическом выражении совместного действия двух фундаментальных законов: законов трёх и семи. Эннеаграмма представляет собой окружность с девятью точками, отмеченными по её периметру, пересекаемую внутренними линиями, соединяющими эти девять точек. Всякое сущее «с упорядоченным и полным существованием» может быть описано как эннеаграмма.44 Вершина окружности выполняет двойную функцию: она играет роль в обоих законах, позволяя тем самым отобразить десять точек с помощью девяти. Семь из этих точек относятся к закону семи, а три — к закону трёх. Две точки закона трёх равномерно распределены среди шести точек закона семи. Это совместное действие двух законов, явленное в их совместном расположении в едином символе, отражает взгляд, согласно которому в конечном счёте невозможно провести чёткую грань между явлениями, или материей, и процессами, или энергией, ибо «материя неотделима от энергии: где есть материя, там есть энергия, а где есть энергия, там есть материя».45 По-видимому, первоначальными названиями этих законов были: «Эптапарабаршинок означает только семь, образующих единое. Триамасиканок означает три, образующих единое».46 Тонкое изменение этих названий Гурджиевым тем не менее скрывает, что оба закона соотносят и сводят многообразие к единству. В рассказе Гурджиева о двух китайских братьях, которые «констатируют и познают» закон семи, они приходят к выводу, что