Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз

сознательным толчком». Второй сознательный толчок — работа над отрицательными эмоциями — включает в себя их признание и трансформацию (их самих или используемой ими энергии) в положительные эмоции, что производит ещё больше водородов более тонкого порядка, давая гораздо больше H12 и даже некоторое количество H6.114 Гурджиев особо указывает относительно H6, что тот «является высшей материей, производимой организмом из воздуха, то есть из второго рода пищи. Однако это достигается лишь совершением сознательного усилия в момент получения впечатления».115 И, что имеет существенное значение для более поздних дыхательных упражнений 1930-х годов и последующего периода, Гурджиев продолжает: Помимо элементов, известных нашей науке, воздух содержит огромное число веществ, неизвестных науке, неопределимых для неё и недоступных её наблюдению. Но возможен точный анализ как вдыхаемого, так и выдыхаемого воздуха. Этот точный анализ показывает, что, хотя вдыхаемый разными людьми воздух совершенно одинаков, выдыхаемый воздух совершенно различен. Предположим, что воздух, которым мы дышим, состоит из двадцати различных элементов, неизвестных нашей науке. Определённое число этих элементов поглощается каждым человеком при дыхании. Предположим, что пять из этих элементов поглощаются всегда... Но некоторые люди... поглощают на пять элементов больше. Эти пять элементов — высшие «водороды»... Вдыхая воздух, мы вводим эти высшие «водороды» в себя, но если наш организм не умеет извлекать их из частиц воздуха и удерживать их, они выдыхаются обратно в воздух. Если организм способен извлекать и удерживать их, они остаются в нём.116

Упражнение «Четыре идеала» (см. главу 13) ещё больше расширяет наше понимание высших водородов, которые Гурджиев считал доступными в качестве пищи. Это имеет решающее значение, поскольку большее количество этих водородов необходимо для кристаллизации высших бытийных тел, первое из которых Гурджиев называл «астральным телом», а в «Вельзевуле» — «телом Кесджан».117 По словам Беннетта, этот неологизм означает на персидском языке «сосуд души».118 Гурджиев говорил Успенскому: То, что согласно одной терминологии называется «астральным телом», в другой терминологии называется «высшим эмоциональным центром», хотя различие здесь заключается не в одной лишь терминологии. Правильнее сказать, это различные стороны следующей ступени эволюции человека. Можно сказать, что «астральное тело» необходимо для полного и правильного функционирования «высшего эмоционального центра» в унисон с низшими. Или можно сказать, что «высший эмоциональный центр» необходим для работы «астрального тела».119

То есть высшие центры функционируют, но пока не сформированы высшие тела, нет проводника для их надёжного взаимодействия с низшими центрами. Космология Гурджиева объединяет всю его схему: она объясняет формирование астрального тела, то, как оно зависит от высшего эмоционального центра, и то, как тот не может работать в унисон с низшими центрами, пока они дисгармонизированы отсутствием взаимной связи друг с другом, что позволяет энергии, вырабатываемой фабрикой пищи, растрачиваться на отрицательные эмоции.120 Избегание отрицательных эмоций и сопутствующее культивирование положительного чувства эквивалентно тому, что в других религиозных и духовных традициях считается благим и праведным поведением: это, так сказать, психологический аспект этических предписаний.

Моральным компасом, согласно Гурджиеву российских лет, служит человеческая способность совести — понятие, которое по-прежнему играет ведущую роль в «Вельзевуле».121 Однако в «Вельзевуле» неожиданно появляется ряд заповедей; в их числе Гурджиев приводит восемнадцатую «персональную заповедь нашего ОБЩЕГО СОЗДАТЕЛЯ . . . „Люби всё дышащее“».122 Возможно, то и другое можно согласовать, если существуют абсолютные заповеди, но чтобы распознать их, человеку необходима совесть, — и тогда в обычных условиях жизни, когда неясно, как поступить, говорит совесть. О совести Гурджиев говорил:

Наконец, вся эта схема человеческой фабрики пищи представляет собой аналог, или уменьшенную модель, космического Трогоавтоэгократа: «Трёхэтажная фабрика представляет собой вселенную в миниатюре и устроена по тем же законам и по тому же плану, что и вся вселенная».124 Связь между космологией Гурджиева и его антропологией можно, пожалуй, сформулировать следующим образом:

• Материя и энергия в системе не разделены: материя переносит энергию, а энергия — это материя в движении.125

• Точно так же энергия — это механическая сторона сознания, а все психические процессы материальны.126 И наоборот, сознание — это монета с двумя сторонами: энергетической и механической.

• Следовательно, психология Гурджиева и его концепция сознания неразрывно связаны с его космологией.

• Когда человеческое существо работает хорошо или нормально (в соответствии с человеческой нормой), и сознание, и совесть ясны и сообщают нам о реальности (сознание) и о нашем должном отношении к ней (совесть).

7 декабря 1941 года Гурджиев сказал, что «без подготовленного страдания нет ничего, ибо в той мере, в какой человек сознателен, страдания больше нет».127 Сознательный труд и намеренное страдание — это наш «бытийный долг Парткдолг», долг, отдаваемый как собственным бытием, так и самому бытию, необходимый для того, чтобы быть способным воспринимать реальность и «облечь» высшие тела.128 Гурджиев действительно указывал, что одно из его упражнений преображённого созерцания, связанное с дыханием, являлось сознательным трудом.129 Помимо этого, мне неизвестно никакого определения «сознательного труда», но я предполагаю, что он заключался в действии ради цели при самовспоминании. Намеренное страдание описывалось как сознательно переносимое трение между желаниями различных импульсов:

В «Вельзевуле» Гурджиев добавил религиозное измерение: [Т]олько тот, кто сознательно помогает процессу