Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз
Отказавшись от философской аргументации и опасаясь, что формирующий аппарат интеллекта выходит за пределы своей надлежащей сферы и пренебрегает тем, на что не может навесить ярлык, Гурджиев, как показывают свидетельства, вверил дух, так сказать, своего учения, его устремления и идеалы не столько литературе, сколько своей музыке, своим Движениям и священным танцам и, как я берусь утверждать, упражнениям «преображённого созерцания».
3. Гурджиев и мистическая традиция
3.1 Введение
Хотя мистицизм изучался весьма подробно, насколько показывают мои изыскания, не существует всемирной истории и обзора медитации и созерцания объёмом в отдельную книгу. Хальвор Эйфринг недавно выступил редактором и соавтором двух томов: «Медитация в иудаизме, христианстве и исламе»1 и «Индуистская, буддийская и даосская медитация».2 Различные статьи содержат материал, по большей части весьма специальный, однако равномерного и всестороннего обзора недостаёт. Скромной, но новаторской попыткой является статья Тромпфа, которая прямо ограничивает свой основной охват Западом.3
Идея всемирного обзора ставит множество вопросов: какие определения применимы универсально? Можно ли термины и понятия — даже такие термины, как «медитация» и «созерцание», — однозначно применять к разнообразным практикам в различных культурах? К примеру, Сэмюэл предупреждает, что автохтонные термины для «йоги», «тантры» и «медитации» различаются «и не вполне точно соответствуют современному западному употреблению этих терминов».4 Затем — что, пожалуй, ещё более фундаментально: как следует изучать подобные явления? Возможно ли осмысленно изучать подобные дисциплины, так сказать, извне, или же необходимо в них участвовать? И какой бы подход ни был избран, разве не должны быть включены современные научные исследования медитации и созерцания? Задача огромна.
Автор намерен однажды, так сказать, стиснуть зубы и предпринять попытку подобного масштабного обзора. Однако цель этой книги состоит в том, чтобы представить более широкому миру внутренние упражнения Гурджиева — то, что можно назвать его техниками, подобными созерцанию. Поскольку это вводное исследование, я пытаюсь поместить их в контекст системы идей и методов Гурджиева — и только в этот контекст.
3.2 Гурджиев о мистицизме
Каково было отношение Гурджиева к мистицизму? Во введении мы кратко рассмотрели полемику между эссенциалистами и контекстуалистами и увидели, что обе стороны этой дискуссии можно, пожалуй, счесть взаимодополняющими, а не абсолютно враждебными друг другу. Взгляд, очерченный Гурджиевым, объясняет мистический опыт совершенно иначе, чем любая другая известная мне теория, поскольку обращается скорее к задействованным человеческим способностям, нежели к объекту этого опыта, хотя принимается во внимание и он. Гурджиев говорит, что у нас есть низшие способности, или центры (те, о которых мы упоминали в разделе 2.4), плюс два «высших центра» — «высший эмоциональный» и «высший интеллектуальный», которые функционируют, но не соединены с низшими центрами, в результате чего при нашем обычном уме и чувствах мы неизменно не осознаём существования и действия этих центров. Гурджиев прямо соглашается с тем, что он называет «мистическими и оккультными системами», в том, что нам доступны высшие силы, обладающие экстраординарными способностями. Он отличает свою систему от других тем, что учит: высшие центры полностью развиты, но низшие центры дисгармоничны и неразвиты и потому не могут вступить в контакт с высшими центрами.5 Это подобно тому, как если бы мы жили без электричества на первом этаже двухэтажного дома, тогда как на втором этаже находится полная библиотека классики и лаборатория с работающим оборудованием и телескопами, причём электричество и интернет там подключены. К сожалению, лестница, соединяющая эти два этажа, разрушена, так что её назначение обитателям первого этажа неизвестно. Даже само существование верхнего этажа стало предметом легенд.
Хотя большинство людей, как говорил Гурджиев, никогда не испытывают связи с высшими центрами, исключения всё же случаются, а именно в том, что мы называем «мистическими переживаниями». Гурджиев утверждал, что в отдельных случаях:
устанавливается временная связь с высшим эмоциональным центром, и человек испытывает новые эмоции, новые впечатления, дотоле совершенно ему неизвестные, для описания которых у него нет ни слов, ни выражений. Но в обычных условиях разница между скоростью наших привычных эмоций и скоростью высшего эмоционального центра настолько велика, что никакой связи возникнуть не может, и нам не удаётся услышать внутри себя голоса, которые говорят и зовут нас из высшего эмоционального центра.
Высший интеллектуальный центр . . . ещё дальше удалён от нас, ещё менее доступен. Связь с ним возможна лишь через высший эмоциональный центр. Только из описаний мистических переживаний, экстатических состояний и тому подобного нам известны случаи подобных связей.
Эти состояния могут возникать на основе религиозных эмоций или, на краткие мгновения, под действием определённых наркотических веществ; либо при некоторых патологических состояниях, таких как эпилептические припадки или случайные травматические повреждения.6
С этой точки зрения подлинные мистические переживания представляют собой вспышки состояния «объективного сознания».7
Согласно Гурджиеву, нам могут быть известны четыре основных состояния сознания: сон, бодрствующее сознание, самосознание и объективное сознание. Первые два — это те, с которыми мы знакомы ближе всего. Для поддержания состояний сна и бодрствующего сознания требуются лишь низшие центры и половой центр.
Третье состояние, самосознание, — это состояние самовспоминания.8 Третье состояние (ясное осознание моей реальности) и четвёртое (ясное осознание реальности в целом) означают связь с высшими центрами. Третье состояние сознания — то, в котором впечатления поступают от высшего эмоционального центра, тогда как четвёртое состояние (объективное сознание), состояние мистического опыта, — то, в котором действует высший интеллектуальный центр.9
Если человек не находится в третьем состоянии (самовспоминании), то, когда открывается связь с высшим интеллектуальным центром, обычный ум не способен справиться с потоком новых впечатлений. Наша память может удержать лишь начало и конец «потока»; поэтому мистический опыт часто отмечен бессознательностью или фрагментарностью сознания (что нередко приводит к обмороку).10 Даже если людям и удаётся сохранить что-то из опыта этого возвышенного состояния, «мыслительный, двигательный и эмоциональный центры запоминают и передают всё по-своему, переводят абсолютно новые и никогда прежде не испытанные ощущения на язык обычных повседневных ощущений, передают в земных трёхмерных