Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз
Он обращается к двум людям — образованному и благочестивому мирянину, а затем к игумену, получая назидание, но не то наставление, которого желал. В третий раз, уже на 4-й странице книги, он находит монаха, который приводит его в монастырь, где он узнаёт, что: Непрестанная Иисусова молитва есть постоянное непрерывное призывавание Божественного имени Иисуса устами, в духе, в сердце; при мысленном представлении постоянного Его присутствия и испрашивании Его благодати, при всяком занятии, во всякое время, во всяком месте, даже во сне. Это взывание выражено в таких словах: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня».50
Затем монах прочёл ему из трактата, приписываемого святому Симеону Новому Богослову, и из сочинений некоторых других авторов «Добротолюбия». Сначала практика шла хорошо, но затем странник стал замечать, что его ум затуманивается, и испытывать душевную тягость. Когда он вернулся к монаху, тот прочёл ему часть того отрывка из Никифора, который мы вскоре увидим, и дал ему чётки (заметим, что латинский розарий используется иначе, чем греческие и русские православные чётки). Ему было велено использовать чётки и произносить по три тысячи раз в день: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня».51 Число повторений было увеличено, так что забыть о молитве стало почти невозможно. Примечательно также и то, что чётки оказались необходимы для сохранения устойчивости ума, ведь Успенский ссылается на эту ценность чёток (см. раздел 3.5), а Гурджиев использовал чётки в 1930-е годы (см. раздел 7.4).
Что касается Иисусовой молитвы, Каннингем в завершение своего недавнего обзора этой молитвы и её места в «Добротолюбии» заключает: Иисусова молитва — это не просто словесная формула. Она направлена на то, чтобы вернуть человека к тому опыту, для которого он или она изначально были созданы, а именно к соединению с Единым, Который был рождён как Второй Адам, по образу и подобию Божию. Именно в этом смысле Иисусова молитва становится связующей нитью, проходящей через все пять томов «Добротолюбия». Она представляет собой и средство, и цель всех аскетических усилий, чьи многотрудные практики могут в конечном счёте быть вознаграждены мистической целью единения со Христом.52
Однако нас интересует не история Афона или Иисусовой молитвы как таковых, а возможный интерес Гурджиева к определённым афонским практикам.53 Их три: (1) не засвидетельствованное в других источниках упражнение «Эго», (2) упражнения Никифора Уединённика и (3) счёт молитв по чёткам.54
3.5 Гурджиев, Успенский и Иисусова молитва
Так случилось, что две афонские формы молитвы сердца настолько напоминают два упражнения Гурджиева, что, полагаю, совпадение можно исключить. Я начну с Успенского, поскольку его высказывания и более определенны, и более ясны, чем высказывания Гурджиева. Успенский в нескольких местах упоминает и «Добротолюбие», и «Путь»55. В «Новой модели вселенной» Успенский обсуждает последнюю книгу под её русским названием — «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» — в довольно благожелательных выражениях и весьма показательно утверждает:
«„Рассказы странника“ не могут служить руководством для практического изучения „умной молитвы“, потому что описание метода изучения содержит некоторую, вероятно, намеренную неточность, а именно: слишком большую лёгкость и быстроту изучения странником „умной молитвы“. Тем не менее эта книга даёт очень ясное представление о принципах работы над собой согласно методам бхакти-йоги и во многих отношениях является уникальным произведением в своём роде».56 К слову, Каллист Уэр также отмечает, что странник в этой книге продвигается с быстротой, которая едва ли согласуется с реальным опытом.57 Затем Успенский продолжает, что «методы „Добротолюбия“ не исчезли из реальной жизни».58 То, что Успенский придавал огромное значение этим текстам, видно не только по сделанному им переводу «Пути» на английский язык,59 но и по тому, как часто он их упоминал, а также по тому, что под его руководством и руководством его (Успенского) жены Евгения Кадлубовская, его «личный секретарь и администратор», перевела «Добротолюбие» на английский язык. Эти переводы с комментариями и текстами из других религиозных традиций читались в группах.60 Он также заимствовал из «Добротолюбия» его анализ состояний «отождествления».61
23 января 1934 года Успенский утверждал: Основная идея всего того, что вы можете делать на Четвёртом пути и в такого рода школе, . . . состоит в том, что чем более вы сознательны, тем больше будут результаты вашей работы, так что результат того или иного усилия всегда видоизменяется и контролируется осознанием вашей цели, намерений и желаний.62
. . . Эти упражнения существуют в Восточной церкви, а в иных формах они существуют в буддийских и мусульманских школах. Обычно берётся какая-нибудь короткая молитва и затем непрестанно повторяется; и это повторение, как правило, связывается с дыханием, прислушиванием к биению сердца и многими другими вещами . . .
Но это упражнение, то есть повторение короткой молитвы, требует дыхания и поста, иначе оно очень скоро становится слишком лёгким; оно скользит по вещам, не задевая их. Я имею в виду, что оно пробуждает внимание только в самом начале. Поэтому я заменил короткую молитву из семи слов, упомянутую в «Добротолюбии», Молитвой Господней . . .63
. . . если она [молитва] начинает повторяться сама по себе или даже начинается сама по себе и не требует никакого внимания, это означает, что она перешла в двигательную часть интеллектуального центра. Затем позже она может перейти в двигательный центр, а затем в инстинктивный центр; и тогда с помощью интересных