Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз
В этом упражнении ученик должен по слову «Стоп» или по заранее условленному сигналу прекратить всякое движение. Команда может быть дана в любое время и в любом месте. Что бы он ни делал — будь то за работой, на отдыхе, во время еды, в помещениях Института или за их пределами, — он должен немедленно остановиться. Напряжение его мышц должно сохраняться, выражение лица, улыбка, взгляд должны оставаться зафиксированными и в том же состоянии, в каком их застала команда. Полученные таким образом позы используются начинающими для ментальной работы, чтобы оживить интеллектуальную деятельность, развивая при этом волю.
Упражнение «стоп» не даёт новых поз; это просто движение, прерванное в самом начале. Обычно мы меняем свои позы настолько бессознательно, что не замечаем, какие положения принимаем между двумя позами. Благодаря этому упражнению переход от одной позы к другой рассекается надвое. Тело, остановленное внезапной командой, вынуждено замереть в положении, в котором оно никогда прежде не оставалось неподвижным. Это даёт человеку возможность лучше наблюдать себя. Он может ощутить себя в новом свете. Таким образом он может разорвать порочный круг своего автоматизма.
. . . Мы не осознаём, насколько тесно связаны между собой три наши функции: двигательная, эмоциональная и ментальная. Они зависят одна от другой. Они вытекают одна из другой. Они находятся в постоянном взаимном действии.
. . . Метод Института по подготовке к гармоническому развитию человека состоит в том, чтобы освободить его от автоматизма. Упражнение «стоп» во многом способствует этой цели. Поскольку физическое тело удерживается в непривычном положении, более тонкие тела эмоций и мысли могут растянуться в другую форму.
. . . Человек не может приказать себе остановиться, потому что совокупные позы трёх наших функций слишком тяжелы, чтобы воля могла сдвинуть их с места. Исходящая от другого команда «Стоп!» играет роль ментальной и эмоциональной функций, чьё состояние обычно управляет физической позой . . . И это даёт нашей воле возможность на какое-то время властвовать над нашими функциями.23
Гурджиев приводил в качестве примера собственный опыт выполнения этого упражнения в Центральной Азии, когда он был учеником среди других.24 Однако, хотя видимых причин сомневаться в этом нет — за исключением склонности Гурджиева заметать следы, — никаких свидетельств того, что упражнение «стоп» когда-либо использовалось где-либо ещё, насколько мне известно, обнаружено не было. Гурджиев использовал «Стоп» как часть демонстраций Движений и священных танцев в 1920-е годы: прочитанный нами отрывок взят из заметок к его демонстрациям в Нью-Йорке в 1924 году.
«Стоп» — это упражнение, которое даётся в социальной сфере жизни, но оно весьма резко прерывает эту жизнь. Все упражнения должны быть преподаны упражняющемуся, но это отличается тем, что дать его может только учитель; упражняющийся никогда не может применить его к себе самостоятельно.
4.5 Почему Гурджиев изначально избегал созерцательных упражнений?
Примечательно, что те упражнения на расслабление, ощущение и «Стоп», которым Гурджиев впервые обучал в 1917 году, со временем вошли не в преображённое созерцание Гурджиева, а — в той мере, в какой он их вообще использовал, — в его Движения. Другие упражнения на расслабление и ощущение действительно лежали в основе его созерцательных практик, но не эти. Чтобы рассмотреть вопрос о том, почему Гурджиев не обучал этим практикам раньше, мне необходимо провести тематическое исследование, привлекая материалы, которые будут более полно рассмотрены далее, в хронологическом исследовании.
В своём более раннем исследовании отношения Гурджиева к созерцанию я пришёл к выводу, что в первый период его преподавания — в России, Грузии и Константинополе между 1915 и 1923 годами — нет сведений о том, чтобы он сколь-нибудь существенно упоминал медитацию или созерцание либо обучал тому, что стало «Подготовкой» или упражнением «Я есмь», в каких-либо формах, хоть сколько-нибудь напоминающих те, которые они приобрели впоследствии.25 К рассмотренным там источникам теперь можно добавить записи Ферапонтова, сделанные во время преподавания Гурджиева и Успенского в Константинополе.26 Такое молчание этого источника и других свидетельств, проанализированных в той ранней статье, представляется достаточно веским доказательством того, что Гурджиев в то время не обучал созерцательным упражнениям.
Документ без даты, отпечатанный частным образом и известный как «Проспект», который был опубликован сначала на французском, а затем на английском языке, осуждает применение «упражнений в медитации и концентрации» для «всех без разбора».27 Приложенная к нему «Программа» анонсирует множество форм обучения, но ни о чём похожем на медитацию или преображённое созерцание там не говорится; однако она включает в себя, без дальнейших пояснений, «Специальные упражнения для развития памяти, воли, внимания, мышления, восприятия и т. д.».28
Кроме того, нет никаких свидетельств того, что Гурджиев включал упражнение «Я есмь» в утреннюю «Подготовку» в качестве её кульминации и завершения ранее 1948–1949 годов (см. главу 17). Почему же?
Хотя Успенский ничего не говорит о том, чтобы Гурджиев обучал его подобным упражнениям или практикам, существует множество свидетельств того, что он знал о медитации и созерцании, но считал медитативные упражнения чуждыми той системе, которую преподавал, и полагал, что сама по себе медитация невозможна для неразвитого человека.29 Как сказал Успенский 6 января 1938 года:
Если вы можете вспоминать себя, вы можете медитировать; если нет — не можете. Самовспоминание означает контроль над мыслями, другое состояние. Медитация — это действие развитого ума, а мы приписываем его себе... Было бы очень хорошо, если бы мы могли это делать. Самовспоминание — это путь к этому. Это не значит, что вместо следования этим путём можно начать с конца. Нужно начинать с начала, как и во всём остальном. Что означает «медитация»? Размышление об этой системе. Попытка связать идеи и восстановить систему. Это и есть медитация, а не просто размышление об одном слове, об одной идее.30