Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз

солнца, и, во-вторых, в том, что состояние контакта между сознательными и бессознательными частями должно стать продолжительным. То есть то, что было дисциплиной, становится примером преображённого созерцания, как я определил эти термины в разделе 0.2. Хотя здесь и нет упоминания о формировании души, всё же присутствует одновременное упражнение тонких частей психики с намерением и вниманием. Это выводит его за рамки такой дисциплины, как упражнение «Ежедневное умирание» (см. раздел 5.3).

Это первое подлинно созерцательное упражнение, свидетельства о котором имеются в корпусе сочинений Гурджиева. Упражнения из Третьей серии, с которыми мы ещё встретимся, можно пробовать выполнять в социальной сфере жизни. Однако в разделе 10.2 мы встречаем созерцательное упражнение 1930 года для энергии и прояснения своей цели, а затем наблюдается явный пробел вплоть до 1939 года и упражнения под названием «Сделать крепким! Не лёгкая вещь».

На встрече группы 20 апреля 1944 года состоялся озадачивающий диалог по поводу упражнения «Подлинный долг бытия»: МАДАМ ДАВИД: Что нужно делать, чтобы следовать совету, который вы даёте в своей книге; убедить все материи, все бессознательные части своего присутствия работать так, словно они сознательны, и так далее?

Я не уверен, как это понимать. Несмотря на этот ответ, 28 января 1931 года в Соединённых Штатах Гурджиев заявил газетному репортёру: «Я — Вельзевул, путешествующий по Солнечной системе и рассказывающий своему внуку историю всех стран, которые мы минуем».25 Казалось бы, это верно: ведь Гурджиев несомненно говорит устами Вельзевула.26 Но почему же он и не побуждает мадам Давид взяться за это упражнение, и не отговаривает её?

Это упражнение — вовсе не мысль, возникшая задним числом. Оно обманчиво просто, ибо предполагает, что бессознательный аппарат (включая тело) способен вступать в квазисознательные отношения с умом и тем или иным образом понимать такие понятия, как «добро», «подобающее», «Общий Создатель», а также то, что значит быть достойным оплатить своё рождение и существование.

Гурджиев вернулся к этому типу упражнений 9 декабря 1943 года, когда одна из участниц его групп сказала, что желает освободиться от «навязчивого образа» (см. раздел 11.11). Этой технике разговора с самим собой, словно с третьим лицом, обучал также Джордж Эйди.27

Очевидно, таков был выбор Гурджиева в этой его Первой серии, которая задумывалась как критика, если не прямая сатира на жизнь на Земле, — заявить о необходимости созерцания, но не обучать ему. Некоторые базовые элементы его техники действительно были неявно раскрыты, однако он не приводил их там, где упоминал либо айессириттоорасснийское созерцание, либо намеренную созерцательность. Не было бы удивительным, если бы Гурджиев рассчитывал, что читатель сможет установить эту связь лишь при повторных чтениях, которые советовал Гурджиев. С его точки зрения, если человек упускал эту связь из-за невнимания, само по себе это было показательно и свидетельствовало о том, что читатель не готов. Именно в Третьей серии Гурджиев ясно изложит свои упражнения.

Но существенно то, что теперь Гурджиев делает шаг вперёд и упоминает «Джамичунатру», где люди собираются, чтобы сознательно дышать, и называет её своего рода «монастериальной» трапезной. Хотя Гурджиев и не может заставить себя написать «монастырский», тем не менее представляется, что монастырь обрёл обособленное место в Четвёртом пути.

Третья серия, или «Жизнь реальна только тогда, когда „Я есть“», была впервые опубликована в 1975 году издательством Triangle Editions в виде издания объёмом 170 страниц, хотя отпечатана книга была фирмой E. P. Dutton. По-видимому, существовало второе издание, отпечатанное в 1978 году. Хотя в моём распоряжении нет ни одного экземпляра, считается, что издание 1981 года издательства Routledge & Kegan Paul воспроизводит второе издание.1 Издание 1981 года, по-видимому, более всего отличается от издания 1975 года тем, что заключительное эссе «Внешний и внутренний мир человека» в нём почти на восемь страниц длиннее, а предисловие Жанны де Зальцман — приблизительно на две страницы короче.

Под выходными данными в издании 1981 года приводится примечание, последнее предложение которого гласит: «Это второе издание включает дополнительные десять страниц из конца заключительной главы французского издания (Париж, 1976)». Эти дополнительные страницы, которых в английском варианте насчитывается всего восемь, оказались чрезвычайно ценными для настоящего исследования, особенно для понимания идеи Гурджиева о преображённом созерцании и при рассмотрении упражнения «Цветовой спектр». Поскольку общедоступного собрания сохранившихся рукописей Гурджиева не существует, нет уверенности в том, что весь материал, который он хотел включить в эту серию, опубликован даже сейчас.

Напротив оглавления в каждом томе помещено следующее примечание:

Кем были эти люди, указано не было, хотя Гурджиев и назначил определённых лиц ответственными за продвижение «Вельзевула» и давал понять, что Жанна де Зальцман была его старшей ученицей.3