Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз
Третий момент, который следует отметить: это пространное отступление о том, насколько странным может показаться использование самообмана ради «обретения собственного реального Я», подтверждает тезис о том, что Гурджиев откладывал введение этих упражнений в свою систему по крайней мере отчасти из-за опасностей, которые считал им присущими. И всё же позже он стал ещё шире использовать подобные техники. Воображение бывает и конструктивным, ведь Гурджиев говорил в России, что проблема с воображением (способностью мысленно формировать образы) заключалась в том, что в нас, таких, каковы мы есть, оно бесконтрольно.10
8.2 Первое вспомогательное упражнение
Затем Гурджиев вкратце излагает суть упражнения, говоря:
Если вы без всяких сомнений поняли, что вы должны делать и как, и вполне надеетесь когда-нибудь достичь этого в реальности, вы должны вначале часто воображать, но только воображать, что это уже присутствует в вас.11
Немного позже Гурджиев вновь излагает это упражнение, добавляя существенную деталь: Тот, кто упражняется в этом, должен вначале, произнося слова «Я есть», воображать, что эта самая реверберация уже происходит в его солнечном сплетении. . . . когда нормальный человек, то есть человек, уже имеющий своё реальное Я, свою волю и все другие свойства реального человека, произносит вслух или про себя слова «Я есть», в нём всегда происходит, в его, как его называют, «солнечном сплетении», так сказать, «реверберация», то есть что-то вроде вибрации, чувства или чего-то в этом роде.12
Это упражнение обнаруживает поразительное сходство с последним упражнением, которое он дал Джорджу и Хелен Эйди (см. главу 18). Оно очень просто: нужно воображать, что уже имеешь собственное Я, и представлять, что солнечное сплетение реверберирует при этом утверждении.
На мой взгляд, то упражнение «Подготовка почвы» обучило, так сказать, азбуке: как переживать раздельно интеллект, чувство и ощущение. Преподав алфавит, Гурджиев теперь учит слову — возможно, даже самому слову: «Я есть». Важно показать это ясно и отчётливо, ибо случайный читатель не уловит мысли Гурджиева, не говоря уже о его методике. Когда он утверждает, что «это» необходимо главным образом «для того, чтобы сознание, формирующееся в себе во время активного состояния, продолжалось также и во время пассивного состояния»,13 Гурджиев имеет в виду, что лишь при частой работе над этим упражнением то, что было представлено в интеллекте, перейдёт в подсознание.
Интересно, что Гурджиев избегает категоричности: реальный человек, произносящий слова «Я есть», почувствует «*что-то вроде* вибрации, чувства *или чего-то в этом роде*». Я добавил курсив, чтобы подчеркнуть, как Гурджиев, по-видимому, оставляет возможный опыт открытым для упражняющегося. Употребление слов «произносить» и «реверберация» не кажется случайным. Дело не просто в том, чтобы сказать «Я есть»; это, пожалуй, слишком обыденно для такого результата. Слово «произносить», по-видимому, призвано отсылать к таким оттенкам значения, как «произносить или провозглашать формально либо торжественно» и «объявлять авторитетно либо официально».14 То есть слово «произносить» подразумевает больше намеренности и обдуманности, чем такое слово, как «говорить».
Понятие «вибраций» и «ревербераций» важно в системе Гурджиева: частота вибраций, как мы видели, служит признаком «животворности» в том отношении, что чем выше плотность вибраций в организме, тем выше его жизнь по космической шкале. Вибрация в солнечном сплетении, которое Гурджиев связывал с центром чувства (см. раздел 2.4), служит, следовательно, признаком жизни в чувстве (поскольку каждый центр представляет собой живой организм).
Далее Гурджиев говорит, что реверберация может происходить и в других частях тела, помимо солнечного сплетения, но при условии, что «при произнесении этих слов внимание намеренно сконцентрировано на них».15 Он добавляет, что при намеренной концентрации реверберации «Я есмь» на любой части тела её можно излечить от «любой дисгармонии». В качестве примера он приводит излечение головной боли.16 Затем он повторяет, что следует произносить упомянутые слова «очень часто» и не упускать того, чтобы «иметь указанную реверберацию в своём солнечном сплетении»,17 добавляя, что без этой реверберации это не принесёт никакого иного результата, кроме увеличения количества беспокойства в мире.18 Гурджиев формулирует это не столь сжато, но всё, по-видимому, сводится именно к этому. Помещение предостережения в лабиринт понятий не только усиливает ауру таинственности и эзотеризма, но и заставляет само предостережение казаться более зловещим.
Гурджиев добавляет, что это лишь «подготовительное» упражнение и что когда человек «приобретёт навык . . .
переживать этот воображаемый в себе процесс, только тогда я дам вам дальнейшие определённые указания для осуществления в вас реальных результатов».19 Никаких дальнейших упражнений в этой книге не содержится. Учитывая, что Бенсона уже обучили теоретическим основам и некоторым практическим элементам упражнения «Четыре идеала» (см. главу 13), обещанные «указания» могут относиться к нему или к дыхательному упражнению, поскольку использование дыхания занимало столь центральное место в упражнениях Гурджиева, однако уверенности в этом нет.
На этом этапе Гурджиев добавляет ещё одну деталь упражнения: он призывает упражняющегося сначала сконцентрировать «большую часть вашего внимания» на словах, «а меньшую часть сконцентрировать на солнечном сплетении», а затем, говорит он, «реверберация должна постепенно происходить сама собой».20 Это предписание концентрировать внимание в различных пропорциях во время упражнения ново. Упражнение, по-видимому, было намеренно дано фрагментами, перемежающимися довольно плотным комментарием, так что упражняющемуся приходилось трудиться над текстом, чтобы освоить упражнение.
8.3 Последующие разъяснения
Затем Гурджиев утверждает, что необходимо приобрести лишь «вкус» следующих импульсов, которыми мы в действительности ещё не обладаем, но которые «пока вы можете обозначать просто словами „Я есть“, „Я могу“, „Я желаю“».21 Далее Гурджиев поясняет:
Если «Я есть», только тогда «Я могу»; если «Я могу», только тогда я заслуживаю и имею объективное право желать.
Без способности «мочь» нет никакой возможности иметь что-либо; нет, как нет и права на это.
Сначала мы должны усвоить эти выражения как внешние обозначения этих импульсов, чтобы в конечном счёте обрести сами импульсы. . . . на этих Божественных импульсах для человечества основан весь смысл всего существующего во Вселенной, начиная от атома и заканчивая всем существующим как целым.22