Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз

Здесь я возвращаюсь к гипотезе о влиянии на Гурджиева «Добротолюбия» и упомянутых там практик. Я привёл соответствующие фрагменты текста Никифора «О трезвении» в разделе 3.4. Сходства между тем текстом и этим, Вторым вспомогательным упражнением, заключаются в следующем:

1. Оба связаны со вдыханием и выдыханием воздуха.

2. Оба касаются удержания этого воздуха.

3. Интеллект должен быть сфокусирован.

4. Ум сосредоточен на груди. Я привожу в форме таблицы сравнение молитвы сердца и Второго вспомогательного упражнения: Никифор Гурджиев Итак, собрав свой ум внутри себя, [М]оё внимание, которое в настоящий момент представляет собой единое целое . . . введи его в канал дыхания, через который воздух Первую половину (моего внимания) я сознательно направляю на достигает сердца непрерывную констатацию и постоянное ощущение процесса,

протекающего во мне моего дыхания. и вместе с этим вдыхаемым воздухом я сначала ясно чувствую, что, когда я вдыхаю воздух, бо́льшая часть,

проходя через мои лёгкие, снова выходит наружу . . . принудь свой ум сойти в сердце и оставаться . . . а меньшая часть остаётся и как бы оседает там . . . (а там. . . . в абзаце 11) я помогаю этому нечто, возникающему в моём головном мозге, течь

непосредственно в моё солнечное сплетение. Я чувствую, как оно течёт. . . . когда твой ум прочно утвердится в . . . а затем я чувствую, что эта осевшая часть постепенно проникает сердце . . . внутрь и как бы распространяется по всему моему организму. . . . он не должен оставаться там безмолвным и праздным, но ему следует . . . я чувствую гораздо полнее, что «Я есть», «Я могу» и «Я могу желать». непрестанно повторять молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня!» — и никогда не прекращать.

Многое было опущено в обоих столбцах таблицы. Мой тезис состоит не в том, что Гурджиев рабски скопировал это упражнение, а скорее в том, что он адаптировал его в соответствии со своими собственными установившимися принципами. Существуют также различия, о которых необходимо упомянуть:

1. Упражнение Гурджиева начинается с ощущения стопы, тогда как Никифор не упоминает ощущения.

2. У Гурджиева часть воздуха удерживается в груди; у Никифора он весь удерживается в ноздрях.

3. Гурджиев обращает внимание на частицы в голове и на перемещение их в грудь. Никифор не говорит о частицах, но даёт загадочное указание принудить свой ум сойти в сердце, оставаться и утвердиться там. Однако в известной степени эти различия скорее кажущиеся, чем реальные, ибо: 1. Опыт ощущения неявно включён в молитву сердца, поскольку необычная поза обязывает человека ощущать себя, а держание чёток и счёт по ним включают в себя ощущение. В этом отношении см. раздел 3.4 и упоминание об использовании чёток в «Откровенных рассказах странника», где ощущение большого пальца, запястья и предплечья было характерной чертой его практики. Кроме того, как упоминал Гурджиев, земные поклоны православных вносят физический элемент в их дисциплину.34 То есть Гурджиев заметил на примере православной традиции молитвы, что в том, о чём обычно говорят как о чисто ментальном и аффективном, присутствует физический компонент.

2. Усилие по удержанию дыхания в ноздрях действительно приводит к его удержанию в лёгких, поскольку, чтобы наполнить ноздри, необходимо вдыхать лёгкими. Кроме того, в «Добротолюбии» Каллист и Игнатий дают наставление, что при вдохе следует «понудить его [ум] войти в сердце вместе со вдыхаемым воздухом и удерживать его там»35.

3. На практике эти два наставления могут сводиться к одному и тому же. Гурджиев придерживался теории материальности психических процессов, тогда как Никифор, вероятно, вовсе об этом не задумывался. «Принудить свой ум» может с необходимостью предполагать перемещение частиц, если таковые существуют. Кроме того, Гурджиев говорил, что «чувствующий мозг» первоначально был локализован в груди, но был перемещён в солнечное сплетение и другие места36. Иными словами, у Гурджиева «солнечное сплетение» — функциональный эквивалент сердца в «Добротолюбии». Теперь остаётся представить в виде таблицы вторую и более простую формулировку Молитвы (ту, которую я предпочитаю называть «Иисусовой молитвой») у Никифора и Первое вспомогательное упражнение Гурджиева: Никифор Гурджиев Итак, изгнав всякую мысль из этого внутреннего говорения . . . дай ему следующую [К]огда произносишь слова «Я есть», краткую молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня!» . . . со временем это откроет тебе путь к сердцу, который я описал представляй, что эта же реверберация

уже происходит в его солнечном сплетении. Хотя оба упражнения, как у Никифора, так и у Гурджиева, кратки, их сходство становится более очевидным, стоит лишь заметить подобие молитве сердца.

У Гурджиева есть ещё один отрывок, который представляется литературной реминисценцией молитвы сердца. В ранней статье, написанной по указаниям Гурджиева и известной под разными названиями как «Проблески истины» и «Рефлексы истины», Гурджиев говорит рассказчику: «понимание, которым вы обладаете, — не более чем тусклый рефлекс яркого божественного света»37. Возможно, «рефлекс» — неверный перевод слова «отражение».

Это интригующий оборот речи, поскольку крайне неожиданно, что Гурджиев говорит о «ярком божественном свете». Однако это может быть отголоском того значения, какое переживание света Бога имело для исихастов. Одним из главных пунктов, вокруг которых возникли исихастские споры, было утверждение о даровании монахам видения нетварного света, воссиявшего на горе Фавор во время Преображения38.

Итак, если Второе вспомогательное упражнение адаптировано из молитвы сердца Никифора, то представляется более правдоподобным, что Первое вспомогательное упражнение адаптировано из Иисусовой молитвы Никифора. Как мы видели в разделе 3.4, Никифор утверждает, что если первое упражнение слишком трудно, можно использовать более краткую молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня!»39. Я полагаю, что Гурджиев изменил порядок этих двух упражнений на противоположный: Никифор сначала приводит более пространное упражнение — то, которое я именую исключительно «молитвой сердца», — с дыханием и удержанием ума. Затем он приводит вторую и более краткую версию этой молитвы («Иисусову молитву») без дыхания и умственного принуждения.

Гурджиев сначала заменяет «Господи, помилуй» словами «Я есть» (как де Зальцман считала возможным; см. раздел 6.3). Затем он, как уже говорилось, меняет порядок упражнений на противоположный. Мне представляется, можно с вескими основаниями утверждать, что если дело обстоит так, то в упражнении «Подготовка почвы» вполне правдоподобно видеть его адаптацию использования чёток для Иисусовой молитвы (см. раздел 14.2). Между прочим, учитывая замечания Гурджиева об упражнении «Эго» на Афоне, вполне возможно, что замена той или