Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз
3. Гурджиев не очень много говорил о человеческой атмосфере в более ранний период учения, но в более поздние годы она приобрела большее значение, пока в этом упражнении и в «Четырёх идеалах» (см. главу 13) не стала критически важной.
4. Учение о том, что наши мышцы, в отличие от наших атмосфер, движутся в направлении объектов наших мыслей, встречается также во «Встречах с замечательными людьми».40
5. В пункте 3 говорится, что атмосфера простирается приблизительно на метр, но здесь её представление дано на полтора метра.
6. Насколько мне известно, это единственное упоминание Гурджиева об успокоении волн атмосферы. Когда 10 августа 1944 года, через неделю после того, как дал это упражнение, он отвечал на вопрос о нём, он не упомянул о волнах, хотя и подчеркнул необходимость сознательно успокаивать себя.41
8. Это упражнение явно объективное — он дал его всем, но здесь обучает ему одного члена группы так, словно это субъективное упражнение, тем самым подтверждая мой взгляд, что объективные упражнения также могли использоваться как субъективные.
11. Хотя Гурджиев и говорил, что упражнение необходимо пробовать делать дважды в день и «тысячи и тысячи раз» (пункт 13), его нужно выполнять с полным вниманием, иначе результаты окажутся хуже бесполезных.42 В одном из вариантов этого, 18 января 1944 года, Гурджиев сказал человеку, утверждавшему, что он или она не может выполнять упражнения, «потому что я был опьянён результатами», которые обнаружил: «Вы пока не можете ожидать результата. Вы можете только делать упражнение. Чтобы уметь играть мелодии, требуется много времени. . . . Думайте только о будущем, когда ваша игра сможет приобрести иное качество и вы сможете стать пианистом».43
12. Джордж Эйди настаивал на роли головы как «полицейского», подразумевая, что голова, так сказать, регулирует движение.
14. Указание оставаться в собранном состоянии долгое время подтверждает мой тезис о том, что Гурджиев считал необходимым ввести преображённое созерцание, чтобы люди могли в спокойных условиях пережить состояние, которое они могли бы вспомнить в социальной сфере. Подобный комментарий был сделан 3 августа 1944 года (см. «Упражнение с атмосферой» в разделе 11.6).44
11.7 Упражнения «Я есмь»
В согласии с самым ранним зафиксированным учением Гурджиева, в 1943 году он настаивал на том, что его ученики должны «приобрести неизменное „Я“. Это самое важное, и на это вы должны направить все свои усилия».45 В этом цель тех упражнений, которые требуют утверждения «Я есмь». Они образуют ряд вариаций на одну тему, однако различия между ними примечательны. В выражениях, схожих с описанием Первого вспомогательного упражнения из Третьей серии, Гурджиев советовал своим ученикам осуществлять Работу в обычной жизни, используя «это упражнение: „Я собран . . . присутствую“, и в то же время — никаких ассоциаций. Сделайте эту силу, о которой вы говорите, своей собственной. Моя слабость — я делаю её своей. „Я есмь“ . . . снова и снова: „Я есмь“. Никогда не забывайте об этом. Мало-помалу ваше „Я“ войдёт в соприкосновение с вашей сущностью. Необходимо повторять это многократно».46
Использование этого утверждения не было чем-то обособленным: оно должно было быть связано со всеми другими элементами метода, в особенности, пожалуй, с осознанием ощущения. Гурджиев советовал одному человеку:
[Вы] [приобрели] хороший материал: сделайте его постоянным в своей жизни. Это очень трудная задача. Вспоминайте себя всё время. Сделайте его постоянным с помощью «Я есмь». Не переставая, в жизни, пробуйте . . . «Я есмь, я могу быть, я могу быть этим» . . . Ощущайте себя как можно чаще, и чем больше вы сможете вспоминать себя внутренне, тем лучше будет ваше будущее.47
Пожалуй, наиболее информативное из этих упражнений «Я есмь» было дано Анри Траколю (1909–1997), который позднее возглавлял Институт Гурджиева в Париже.48 Мы знаем об этом упражнении только из вопроса, который Траколь задал 18 сентября 1943 года: «Упражнение . . . которое вы дали мне восемнадцать дней назад . . . состояло в непрерывном вспоминании: с каждым вдохом и выдохом я должен думать „Я есмь“, должен откладывать активные элементы воздуха в ногах, пока лежу или сижу, и в солнечном сплетении, когда стою».49
Когда Траколь заговорил о своём чувстве «Я», Гурджиев ответил: «Продолжайте то же самое. Мало-помалу вы привыкнете к этому. Сделайте этот вкус своим. Сначала у вас должен быть этот вкус. То есть у вас больше нет ваших ассоциаций. Этот вкус возникает в вас — он ваш собственный, — но когда вы находитесь в особом состоянии. Это означает, что в жизни этого пока не может происходить. В особом состоянии, когда вы немного расслабитесь, вы сможете вспомнить этот вкус, и вы должны его узнавать».50
Траколь добавил: «И в то же время я чувствую, что настоящая Работа — в обычной жизни», на что Жанна де Зальцман ответила: «Но сначала вы должны делать это в особом состоянии, и мало-помалу у вас это будет получаться в обычной жизни».51 9 декабря 1943 года Гурджиев снова использовал выражение «особое состояние» применительно к обретению спокойствия в уединённых условиях.52
Это в нескольких фразах объясняет, почему Гурджиев в итоге ввёл эти упражнения созерцательного типа, а отсутствие подобных высказываний в более ранних материалах показывает, что эти упражнения для выполнения в «особом состоянии» тогда не использовались.
Частое или непрерывное утверждение «Я есмь» — характерная черта многих упражнений того времени, достигающая кульминации в последнем упражнении, которое он дал Джорджу и Хелен Эйди. «Откладывание» активных элементов в ногах ново, но повторяется в упражнении «Четыре идеала». Однако указание откладывать их в солнечном сплетении в положении стоя, а в остальных случаях — в ногах совершенно ново. Это может указывать на важность ощущения ног.
Нижеследующее, данное 22 июля 1943 года, предназначено для использования в повседневной жизни