Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз
В результате, когда мы встречаем упоминание о «работе в тишине», где «положение тела очень важно»10, нам приходится гадать, что представляет собой эта «работа в тишине». На следующей странице де Зальцман даёт то, что, должно быть, задумано как совет относительно позы, принимаемой во время упражнения, включая то, что супруги Эйди называли «Подготовкой»: Моя поза будет более устойчивой, если я сижу на полу, на подушке, так, чтобы колени были ниже бёдер. Одна стопа кладётся, если возможно, на бедро или икру другой ноги. Скрещивание ног сдерживает активный импульс и позволяет достичь глубочайшего уровня покоя11.
Книга плохо отредактирована и полагается на то, что читатель спроецирует некий фон, чтобы осмыслить текст.
Например, в этом отрывке речь может идти как о «Подготовке», так и не о ней: Каждый день я должна уделять столько времени, сколько потребуется — иногда больше, иногда меньше, — чтобы прийти к ясному восприятию внутреннего Присутствия, жизни во мне, которая намного выше моего тела.12
Де Зальцман пишет: «То, что я упражняю, — это не моё тело, не мои функции. Это всё бытие».13 Она советует находиться «в очень расслабленном теле», чтобы могло возникнуть «ощущение иного Присутствия».14 Но, добавляет она, упражнения следует использовать только тогда, когда есть потребность и понимание: «Вот почему важно никогда слепо не экспериментировать с упражнением и не делать упражнение, которое было дано для других».15 Затем она даёт упражнение на ощущение энергии в конечностях, «живой и текучей», вместе с упражнением на счёт.16 Хотя здесь используется язык логической связи, причина, по которой не следует пробовать упражнение, данное другим, неясна. И потом, всякое ли экспериментирование «слепо»? Хотя де Зальцман и ссылается на «науку, лежащую в основе Четвёртого пути»,17 тон часто оказывается не столько научным, сколько иератическим.
Некоторые из её оригинальных формулировок кажутся мне скорее дополняющими подход Гурджиева, нежели противоречащими ему: Я удерживаю себя в равновесии, чувствуя глубину ощущения, которой обычно не испытываю. Моё ощущение — это послушание, послушание свободной вибрации, свободному действию жизненной силы во мне. Затем я перехожу к солнечному сплетению. Здесь напряжения тоже отпускают. Я повинуюсь. Я не направляю энергию. Она не принадлежит мне, она свободна.18
Далее, некоторая часть содержания кажется неполной: Опыт вхождения энергии через голову и прохождения в тело19 упускает самые важные аспекты, которые, однако, присутствуют в «Подготовке» в том виде, как ей обучали супруги Эйди (см. раздел 17.4). Теперь мы обратимся к некоторым примечательным упражнениям де Зальцман.
12.3 Упражнение для чувства
Сказав о необходимости прийти к состоянию тишины, чтобы «моё чувство больше не было привязано к моему привычному эгоизму»20, де Зальцман утверждает:
Гурджиев дал нам упражнение «Я есмь» для работы над чувством. В собранном состоянии я прихожу к чувству «Я». Я направляю его в правую руку — «Я» — и затем испытываю ощущение в правой ноге — «есмь». После этого у меня: чувство — правая нога; ощущение — левая нога; чувство — левая нога; ощущение — левая рука; чувство — левая рука; ощущение — правая рука. Я делаю это три раза, каждый раз чувствуя «Я» и ощущая «есмь». Затем, проделав это три раза, я чувствую всё тело — «Я» — и ощущаю всё тело — «есмь». Я всегда переживаю «Я» как чувство, а «есмь» — как ощущение. Чувство — это более непосредственное качество ощущения. Это упражнение можно также выполнять, начиная последовательно с правой ноги, левой ноги и так далее. Слова «Я есмь» можно заменить словами «Господи . . . помилуй».21
Я рассматриваю похожее упражнение, одно из упражнений «Господи, помилуй», в главе 14.22 Де Зальцман сказала Рави Равиндре, индийцу по происхождению, об этом упражнении: «Может быть, господин Гурджиев принёс его для людей Запада. Вы можете произносить слова, которые трогают вас. Это упражнение может помочь».23 Кстати, это подтверждает мой тезис о том, что Гурджиев путём проб и ошибок понял, что ему необходимо сделать для людей Запада больше адаптаций, чем он предполагал.
Далее в этой книге мы находим её объяснение того, что она понимает под «собранным состоянием», — то есть состоянием «собранного внимания»24, — внимания, которое словно единым ясным взором охватывает расслабленность и осознавание ощущения, чувства и своего присутствия. Возможно, оно называется «собранным» не только потому, что эти способности привносятся в сознание вместе, но и потому, что человек собран, так сказать, внутри своей атмосферы.
Упражнение с атмосферой, которое рассматривалось в разделе 11.6, также изложено здесь, хотя и в сокращённом виде.25 Де Зальцман также приводит более краткую версию Второго вспомогательного упражнения26 и лишь самые скупые указания на упражнение «Четыре идеала», которых, однако, достаточно, чтобы показать, что ей была известна по меньшей мере часть этого упражнения.27
12.4 Упражнение «Я, меня»
Я не стану излагать это упражнение целиком. Достаточно сказать, что оно не приписывается Гурджиеву, и я подверг бы сомнению любую подобную атрибуцию. В нём упоминается «субстанция „Я“». Мне неизвестно, чтобы Гурджиев когда-либо говорил о чём-то подобном. Это не обязательно противоречит его учению, однако Гурджиев был склонен говорить в более общем ключе о необходимости множества субстанций и об их трансформации и утончении в высшие водороды. Впрочем, время от времени давались указания на то, что «Я» кристаллизовалось из особо высокой субстанции. Возможно, именно это имеется в виду в словах «за реальным „Я“ стоит Бог» — то есть что лишь субстанция Бога тоньше, ибо Николь однажды учил:
Господин Гурджиев сказал: «За Реальным Я стоит Бог». Реальное Я должно быть помещено где-то на уровне ноты Си в Луче творения, непосредственно под Богом как Абсолютом. Быть сознательным в Реальном Я и сознательным в трёх силах должно быть очень тесно связано, если не тождественно.