Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз

глаз, принимая впечатления без слов или объяснений . . . я поддерживаю ряд ощущений в своих конечностях . . . После этого он добавил следующее замечание: 36. Так можно пережить настоящую борьбу за сохранение внутреннего равновесия. Это подобно пребыванию во вращающейся машине. Такие машины есть при подготовке пилотов и астронавтов, симуляторы, попадание в аппарат, свободный от гравитации. В этой ситуации человек пытается установить внутренний центр тяжести, что влияет на кровоток и направляет сознание прочь от головы к непреодолимым реакциям и даже висцеральным ощущениям кишечника. 37. Это настолько определенное и в то же время столь требовательное упражнение — словно создание собственного центра тяжести, чувства уровня и направления, пока все эти координаты движутся; при этом может возникнуть очень краткий миг усилия, когда для обычного мышления фактически не остается внимания. Из такого опыта становится возможным самоосознание и пресечение инерции обычных грёз и ассоциаций. 38. Исходя из этого можно встретить чистый, новый, странный, неведомый день более сознательной жизни, из которого открывается возможность некоего волевого действия, связанного с целью, выбором, волей и осуществлением; и это осуществление всегда больше и иное, чем то, что можно представить при планировании.

1. Когда Эйди давал это упражнение, он говорил, что на период его использования оно заменит обычную подготовку, и потому его следовало

выполнять «первым делом с утра».

2. Оно делится на три части: восприятие внешних впечатлений, затем внутренних, затем и тех и других. В заключительный период человек оценивает свои обязательства и строит планы на день, то есть планы вспоминать себя в течение дня. Сама форма этого упражнения говорит о Гурджиеве: во время первой части выполняющие упражнение проводят активную силу (они смотрят); во второй части они проводят пассивную силу (они закрывают глаза); а в третьей части — гармонизирующей силе — они выполняют оба действия вместе, с планом на день. Но обратите внимание, что во второй раз, когда Эйди даёт это упражнение, он меняет порядок первых двух разделов на обратный, так что выполняющие упражнение оказываются активными, затем пассивными, затем примиряющими.

3. Осознанное восприятие зрительных впечатлений — это особый способ произвести «первый сознательный толчок», который, согласно пищевой диаграмме, необходим для выработки высших водородов, требующихся для самовспоминания (см. раздел 2.7).

4. Никакое впечатление не должно исключаться; в конце концов, выполняющий упражнение должен быть способен слышать указания Эйди и следовать им, но это усилие в большей степени направлено на осознанное восприятие зрительных впечатлений при ощущении тела.

6. Хотя здесь и есть ротация, это ротация фокуса. Как и всегда, ощущение тела носит кумулятивный характер, «так что в итоге я прихожу к полному ощущению».

8. Эйди здесь ссылается на то, как он учил своих учеников принимать правильную позу перед любой подготовкой или сидячим упражнением. 9 и 12. Когда Эйди говорит: «где-то между этим находитесь вы», он имеет в виду, как мне представляется, что человек осознаёт как внешний мир, так и внутренний, и борется за то, чтобы сохранять присутствие по отношению к обоим. В пункте 12 он выражает ту же мысль, говоря: «вот что я хочу, чтобы вы пережили: быть в пустоте».

13. Появление нормального человеческого, а не просто механического сознания требует трёх сил: ощущения, впечатления и присутствия. 14 и 15. Приводится одна из формулировок цели этого упражнения: быть способным воспринимать впечатления, не пытаясь, так сказать, вталкивать их силой. То есть человеку нужно лишь присутствовать, чтобы воспринимать впечатления, которые доступны всегда. Здесь нет напряжения, нет обычного усилия. 16 и 17. Теперь Эйди приводит текст, написанный им до этой встречи. Он часто говорил, что усилие, необходимое для того, чтобы присутствовать, «слишком просто для нас», и что «никакое усилие никогда не пропадает даром». В остальной части этого текста он говорит, что оба аспекта нашего нынешнего мира, внешний и внутренний, представляют собой фантазии. Однако наше положение вовсе не обязательно должно оставаться таким: реальность существует, и «наша возможность сознательного развития заключается» в том, чтобы одновременно противостоять своим субъективным фантазиям и воспринимать реальность. Именно это он называет «ситуацией „между“». И теперь, в иной формулировке цели упражнения, он утверждает, что она состоит в том, чтобы предоставить «возможность пережить это состояние „между“».

18. Затем Эйди снова импровизирует. Он подчёркивает, что выполняющие упражнение не должны «думать о том, что мы видим». Возникнет определённая ассоциация, которую он называет «узнаванием», но её следует удерживать, «в некотором роде на заднем плане, совершенно иначе, чем обычно». Это несколько туманно, однако такое усилие нельзя по-настоящему определить, а можно лишь описать. Подобным же образом он говорит, что, когда выполняющие упражнение смотрят вокруг, предметы словно бы «не имеют никакого значения. Мы ими не владеем. Мы их не понимаем». С точки зрения учения Гурджиева, когда мы больше не отождествляемся, наше восприятие реальности становится свежим и непосредственным.

19. Эйди описывает восприятие впечатлений в состоянии отождествления как проекцию нереальности, принимающей форму «обладания, требований, ненависти, вожделений, раздражительности и бесконечного оценивания и критики».

20. Продолжая описывать наше восприятие, когда мы свободны от отождествления, Эйди утверждает, что наше окружение — «иное . . . отделённое от нас». Такие восприятия даже нельзя, строго говоря, назвать «видением» — это просто сознание.

22. Эйди утверждает, что движение ощущения должно быть регулярным, поскольку эта ротация служит своего рода метрономом упражнения. Он признаёт, что поступление впечатлений будет нерегулярным. Здесь и в других комментариях, которые я опустил в стенограмме, чтобы избежать лишних повторов, он вновь подчёркивает, что с прекращением слов (внутренних мыслей) осознанность человека ни в коей мере не уменьшается.

23. В согласии с предостережением Гурджиева против ненужного напряжения, Эйди советует некоторым из присутствующих не позволять глазам застывать в неподвижном взгляде. Интересно, что он вскользь высказывает предположение: возможно, некоторые не получают тех впечатлений, которые могли бы получать, из-за страха.

24. Теперь Эйди прямо формулирует ключ к парадоксальной ситуации, когда необходимо следовать его указаниям и направлять усилие — и всё же без мышления: ум, используемый в этом упражнении, — это высший ум (эмоциональная и интеллектуальная части интеллектуального центра), а не формирующий аппарат (двигательная часть интеллекта), о чём см. раздел 2.4. 25 и 27. Обратите внимание на важность осознания некоего чувства себя и сохранения позы. В ответах группам примерно в это время Эйди говорил, что число ясных впечатлений прямо пропорционально присутствию чувства и обратно пропорционально отрицательным эмоциям (то есть чем яснее наши впечатления, тем выше качество