Гурджиев: мистицизм, созерцание и упражнения - Джозеф Азиз

11. Здесь Эйди говорит как о направлении внимания, так и о его прослеживании. Как активное направление, так и пассивное следование за ощущением вполне уместны — сначала чтобы запустить процесс, а затем чтобы наблюдать за ним. Для Эйди также типично говорить об ощущении глубже кожи — в костях, венах, нервах и, как он иногда говорил, в атомах.

12. Хотя хорошая, то есть функциональная, поза является основой, Эйди часто переходил к ней лишь после того, как было пробуждено ощущение. Это облегчает принятие осознанной позы. Уравновешивание головы на позвоночнике критически важно — отчасти потому, что, как говорит здесь Эйди, по его опыту, если голова не поставлена прямо и ровно на шее и плечах, эти области невозможно ощутить в полной мере: возможно, возникающие в результате напряжения затрудняли бы их ощущение. Упомянутые отверстия — это прежде всего горло и глаза, а также рот, внутренние проходы и швы на макушке.

13. Это единственный известный мне случай, когда Эйди упомянул «чакры». В гурджиевских кругах более привычно говорить о «центрах». Эйди, должно быть, имел в виду семь центров системы Гурджиева, но Уайт утверждает: «Число [чакр] варьируется: некоторые системы описывают систему из девяти, двенадцати или даже двадцати семи чакр»12. Эйди говорит, что, хотя линия чакр должна быть выпрямленной, чтобы они могли быть открыты, им не следует быть «напряжённо-скованными», а скорее «идеально сбалансированными, подобно телу змеи». Эйди чаще говорил о сбалансированности позвоночника и отсутствии лишнего напряжения, чем о его выпрямленности. 14 и 15. Эйди несколько раз упоминает, что ощущение каждой части включается в сознание выполняющего упражнение вместе с уже присутствующим там ощущением.

18. Эйди не советует противиться своим мыслям — следует быть настолько занятым упражнением, чтобы они не отвлекали. Голова действует так, чтобы поддерживать ход упражнения, и если это вся мысль, какая только есть, в этом нет проблемы. Эйди часто советовал работать в этой практике с безмысленной осознанностью.

19. Столь же важным, как чакра адхара или муладхара (половой центр, в терминологии Гурджиева), является «кувшинообразный», тан-дьен. Эйди, как и многие в гурджиевских группах, находился под впечатлением от трудов Карлфрида графа Дюркгейма, который упоминал понятия тан-дьен и хара (живот)13. Он был настолько важен для гурджиевских групп, что де Зальцман навестила его14. Однако Эйди мог выделять живот и потому, что, как утверждала де Зальцман, Гурджиев «всегда указывал на это место как на центр тяжести бытия, точку, где второе тело прикреплено к первому»15. Эйди определённо утверждал, что эта область была или могла быть центром тяжести (считал ли он, что она всегда является этим центром, — другой вопрос), но у меня нет других авторитетных свидетельств в пользу представления о ней как о месте соединения двух тел. Больше нигде я такого утверждения не встречал.

20. Если какая-то часть тела была напряжена, Эйди разрешал дотронуться до неё или даже шлёпнуть по ней, чтобы лучше ощутить её и тем самым суметь расслабить. Но чаще он предпочитал, как и здесь, наблюдать за этой частью и позволить ей занять более расслабленное положение просто в силу того, что внимание отпускает зажим. Как только тело поднято до сознательного ощущения, добавляется наблюдение за дыханием, и особенно за его толчком в 22. груди.

Эйди часто говорил о двух встречающихся силах: одной — нисходящей через швы на темени, и другой —

восходящей от половых органов и области под ложечкой. Затем эти силы смешиваются, и результат этого смешения часто

ощутим в области солнечного сплетения.

Лишь изредка — как и здесь — Эйди упоминал переживание тела чувства. Но формирование астрального тела, которое и есть

тело чувства, имеет решающее значение в системе Гурджиева.

23. По мере того как две энергии смешиваются, часть дыхания выдыхается, а часть задерживается. 24 и 25. По мысли Гурджиева, поскольку сила, сопутствующая смешению тонких энергий, настолько тонка, она распространяется по всему телу почти сразу — гораздо быстрее, чем ощущение, и быстрее, чем сила, сопровождающая дыхание. Поэтому Эйди говорит об этой энергии, «летящей в остальное тело». По мере того как эта энергия работает в теле, осознавание ощущения у выполняющего упражнение, как говорится, становится ещё сильнее. Сила «смешения воздуха расположена более центрально» отчасти потому, что оно происходит в солнечном сплетении и вокруг него, а отчасти потому, что приносит с собой чувство присутствия, при котором сознание переживается не столько в голове, сколько вдоль центральной линии, сосредоточенным в определённых ключевых точках.

26. Хотя Эйди приближается к завершению «Подготовки», это усилие требует более тонкой позы, включая более глубокое расслабление языка, рта и глаз.

29. «Подготовка» приходит к переживанию «этой более тонкой реальности».

30. Эйди часто говорил о способности воздерживаться от действий как о признаке мастера. Здесь он призывает выполняющего упражнение воздерживаться от напряжения, а также «от любого делания в обычном смысле». 31 и 32. Давая «Я есмь» трижды по три раза, Эйди следует более привычному обычаю. Для него было критически важно быть способным ощущать канал — то, что он часто называл «органной трубой», — от макушки головы вниз до основания половых органов.

Эйди иногда импровизировал, завершая «Подготовку» звучанием слова «Aieioiuoa» из «Вельзевула». В этой книге это

слово названо именем «фундаментального космического закона второй степени», или «Угрызения совести».16 О нём Гурджиев говорит:

[Э]тот космический закон состоит в том, что внутри всякого возникновения, большого и малого, при прямом соприкосновении с эманациями

или самого Солнца Абсолют, или любого другого солнца, протекает то, что называется «Угрызением совести», то есть процесс, когда всякая часть, которая

возникла из результатов какого-либо одного Святого Источника Священного Триамазикамно, как бы «восстаёт» и «критикует» прежние

неподобающие восприятия и проявления в данный момент.17

Я истолковываю это в том смысле, что, когда человек вступает в контакт с высшей реальностью (эманациями солнца), он видит, в чём

он оказался несостоятелен, и испытывает угрызения совести. Я однажды спросил Эйди, почему он использовал здесь это слово, и он ответил: «Возможно, оно

соответствует чувству подлинных угрызений совести». Это было связано с тем, чем «Подготовка» должна была быть в совершенно

буквальном смысле, — подготовкой к жизни в социальной сфере: так можно было войти в эту жизнь, увидев, каким ты был, пожалев

об этом и изменившись.

Эйди также говорил мне, что всегда чувствовал: написание слова Aieioiuoa не вполне соответствовало звуку,